30 и 31 марта в рамках проекта "Интеллектуальные Среды" состоялась необычная встреча с Александром Леонидовичем Львовым, антропологом и этнологом Европейского Университета, специалистом по антропологии религии и антропологии грамотности. Буквально на днях вышла его монография "Соха и Пятикнижие", посвященная культурной традиции русских иудействующих (субботников) второй половины XVIII–XX в. Монография основана на результатах полевых исследований, проводившимися в пяти регионах. И примечательно то, что одним из таких регионов была Волгоградская область, которую сам Львов выделял как источник особого, уникального материала для его книги, оказавший сильное влияние на его исследование.
В эти два дня Львов провел две лекции под общим названием "Русские иудействующие как текстуальное сообщество ". Он показал, что исследование секты субботников - это частное исследование широких проблем, в частности, текстуальность и текстуальное сообщество - это довольно новые понятия, чьи значения докладчик на протяжении своего выступления постоянно пояснял и уточнял.
Лекции оказались довольно насыщенными и увлекательными, докладчик приводил множество исторических документов - редких и уникальных по содержанию, например, письма русских сектантов.
Львов рассказывал о роли текста в жизни крестян, о его власти и сакральной силе; довольно подробно рассматривал механизмы использования письменных текстов крестьянами и, в особенности, субботниками. Выступление Львова в целом позволило представить картину религиозной и политической жизни текстуальных сообществ, провести границу между ними и этническими и конфессиональными и пр. группами.
Эта встреча была крайне увлекательной, и казалось, что отведенных часов явно не хватило для раскрытия всей полноты проблематики.
пятница, 8 апреля 2011 г.
23 марта состоялся семинар по философии права. Задорин В.В., канд. филос. наук, доцент кафедры философии и культурологии ВАГС в роли докладчика предложил нашему вниманию доклад «Категории гегелевской философии права». Примечательно, что Задорин - один из немногих, кого можно назвать специалистом по философии Гегеля: в 1999 году он защитил диссертацию «Философия антропологии Гегеля» в Санкт-Петербурге.
Задорин в самом начале отметил важность темы, указав на то, что гегелевская философия права оказала немалое влияние, в первую очередь, на отечественную философию права, причем двойное — сначала в 19 веке непосредственно, а после опосредованно через тексты Маркса.
Для обзора гегелевских категорий он выделил три базовых произведения - «Философская пропедевтика» для учеников младших, средних и старших классов. Чтобы понять ясно мысль Гегеля, нам порекомендовали произведение именно для младших классов.
Докладчик помог аудитории составить представление о гегелевской философии права через обзор основных гегелевских тем, в частности, учения о философии духа, объективном духе, через различие спекулятивного и диалектического методов Гегеля, гегелевскогое понимание человека, практического сознания, морали, нравственности и т.д. После лекции состоялась оживленная дискуссия, что лишний раз доказывает актуальность философских идей Гегеля.
Задорин в самом начале отметил важность темы, указав на то, что гегелевская философия права оказала немалое влияние, в первую очередь, на отечественную философию права, причем двойное — сначала в 19 веке непосредственно, а после опосредованно через тексты Маркса.
Для обзора гегелевских категорий он выделил три базовых произведения - «Философская пропедевтика» для учеников младших, средних и старших классов. Чтобы понять ясно мысль Гегеля, нам порекомендовали произведение именно для младших классов.
Докладчик помог аудитории составить представление о гегелевской философии права через обзор основных гегелевских тем, в частности, учения о философии духа, объективном духе, через различие спекулятивного и диалектического методов Гегеля, гегелевскогое понимание человека, практического сознания, морали, нравственности и т.д. После лекции состоялась оживленная дискуссия, что лишний раз доказывает актуальность философских идей Гегеля.
Философия науки
16 марта состоялся очередной семинар из цикла «Философия науки». Доклад «Достоверность исторических реконструкций в археологии» представил доктор исторических наук, зав. кафедрой археологии ВолГУ А.С. Скрипкин.
Говоря о специфике археологии, он отметил, что от истории ее отделяет иной тип источников: вещественные (в истории – письменные). Такие артефакты сопровождают человечество с начала его деятельности – 2-3 млн. лет. Письмо же возникает лишь на рубеже 4-3 тыс. до н.э. При этом и здесь археология не теряет своего значения. Единого верхнего рубежа компетентности археологии не существует – он определяется всегда факторами забвения и разрыва традиции.
Предмет археологии – непосредственно данные вещественные источники, посредники между исследователем и прошлым. Насколько полно источники отражают объективность прошлого? Понятно, что о полной адекватности нельзя говорить, так как даже вчерашний день не восстановим в полном объеме. Во-первых, на источники влияет время. Во-вторых, памятники могут быть очень односторонними. В третьих, всегда влияет субъективный фактор – сам процесс археологических раскопок.
Кабинетная работа сегодня гораздо важнее раскопок. Только в ХХ веке началась критика источников, тогда как раньше они полагались объективно отражающими реальность.
Каковы сегодня возможности для полноты археологического знания?
Предметные источники необходимо превращать в систему понятий. Этим занимается дескриптивная археология. Существует также проблема быстрого накопления материалов и необходимости их анализа. Археология обратилась к компьютерной технике, но, так как она не работает с понятиями, возникла проблема разработки кода. Сегодня созданы обширные банки данных с поисковыми системами.
Исследователь в археологии имеет дело с двойным разрывом: в традиции и между миром вещей и миром идей. Этот двойной разрыв – главная специфика археологических источников.
Для наиболее полной интерпретации источников археология использует этнографические материалы, методы исторических реконструкций. Археология сотрудничает с геологией, физикой, в раскопках участвуют антропологи, археозоологи, палеопатологи, почвоведы. При этом информация все еще продолжает теряться.
Говоря о специфике археологии, он отметил, что от истории ее отделяет иной тип источников: вещественные (в истории – письменные). Такие артефакты сопровождают человечество с начала его деятельности – 2-3 млн. лет. Письмо же возникает лишь на рубеже 4-3 тыс. до н.э. При этом и здесь археология не теряет своего значения. Единого верхнего рубежа компетентности археологии не существует – он определяется всегда факторами забвения и разрыва традиции.
Предмет археологии – непосредственно данные вещественные источники, посредники между исследователем и прошлым. Насколько полно источники отражают объективность прошлого? Понятно, что о полной адекватности нельзя говорить, так как даже вчерашний день не восстановим в полном объеме. Во-первых, на источники влияет время. Во-вторых, памятники могут быть очень односторонними. В третьих, всегда влияет субъективный фактор – сам процесс археологических раскопок.
Кабинетная работа сегодня гораздо важнее раскопок. Только в ХХ веке началась критика источников, тогда как раньше они полагались объективно отражающими реальность.
Каковы сегодня возможности для полноты археологического знания?
Предметные источники необходимо превращать в систему понятий. Этим занимается дескриптивная археология. Существует также проблема быстрого накопления материалов и необходимости их анализа. Археология обратилась к компьютерной технике, но, так как она не работает с понятиями, возникла проблема разработки кода. Сегодня созданы обширные банки данных с поисковыми системами.
Исследователь в археологии имеет дело с двойным разрывом: в традиции и между миром вещей и миром идей. Этот двойной разрыв – главная специфика археологических источников.
Для наиболее полной интерпретации источников археология использует этнографические материалы, методы исторических реконструкций. Археология сотрудничает с геологией, физикой, в раскопках участвуют антропологи, археозоологи, палеопатологи, почвоведы. При этом информация все еще продолжает теряться.
воскресенье, 13 марта 2011 г.
Философия культуры
2 марта состоялся семинар "Философия культуры" на тему «Архитектура смысла или смысл как функция архитектуры». Янушкина Ю.В., кандидат архитектуры (ВолГАСУ) и Макаров А.И., доктор философских наук (ВолГУ), представили свои сообщения для обсуждения.
Предварила семинар фраза из Витрувия: «Архитектор должен быть человеком грамотным, умелым рисовальщиком, изучать геометрию, всесторонне знать историю и внимательно слушать философов».
По мысли первого докладчика, Ю.В. Янушкиной, одна из основных функций архитектуры – создание смысла. И с точки зрения смысла творческие задачи решать сложно: необходимо не выдумывать архитектуру самостоятельно, но «слушать место», обращать внимание на то, что оно предлагает само.
Архитектурная форма, как и иные образцы искусства, как формулы науки и философии – это всегда отпечаток определенного способа мышления. При этом основной инструмент работы в архитектуре – символ. С его помощью решается проблема границы: между внутренним и внешним, сакральным и профанным. Проблема пространства – это основа всякого мышления и пространство осмысляется в современных когнитивных подходах с помощью метафор вместилища, пути и цели, части и целого, центра и периферии. Архитектурная интерпретация этих метафор – социальное соглашение о смысловой реальности культуры.
Традиционным в архитектуре является воспроизводство образца из установленной символической модели: например, храм как образ мира и строительство храма как космогония. Архитектура – это манифестация культурой своего понимания принципов мироустройства. В этом смысле архитектура есть средство манипулирования сознанием и установления его границ. Она артикулирует желаемую смысловую реальность.
Общая структура архитектурных образов может быть видна на двух уровнях:
- глубинный слой представляют собой инвариантные константы преодоления границ (дом, храм, город), места и пути;
- поверхностный слой – конкретные трансформации этих типов и индивидуальные интерпретации архитектора.
Таким образом, архитектурное смыслообразование – это всегда динамика ментальных пространств, смыслов и форм архетипов и меняющегося языка времени.
Кроме того, можно выделить еще несколько смысловых слоев:
- логический, связанный с полаганием множества идей предела;
- грамматический, как конкретное выражение идей предела на пересечении архетипов и новых форм;
- ритуально-символический.
Сегодня трактовка архитектуры как космоса сменилась множественными концепциями. В их основе лежат индивидуальная игра, риторический эффект и сплошное поле переноса значений. Эта ситуация характеризуется теоретическим хаосом.
Возможность нового объединения – в идее всеобщего мифа. Миф более глубок, чем вербально артикулированная идеология: архитектура также довербальна. В связи до-словесного и словесного может быть найдена новая целостность концептуальной организации пространства.
Второй докладчик – А.И. Макаров – обратил внимание на то, что сакральные архитектурные объекты обладают способностью реального благотворного воздействия на сознание. Однако, необходимо единство пространственной организации места и воспринимающего его сознания. Архитектор создает такие объекты, так как знает организацию сознания, будучи частью коллектива его носителей.
Изначально архитектура создана с целью гармонизации социального контекста – снятия конфликтности. Контексты бывают:
- прошлого (история);
- настоящего (наличная ситуация);
- будущего (фантазия).
В идеале все эти три контекста должны быть соединены. Город проектируется с учетом истории, утилитарной прагматики и проективного мышления. Все времена становятся изоморфными. Но для этого нужно иметь солидарное общество, живущее в едином мифе. Это классическая ситуация.
В постклассике ведется работа только с одним контекстом. Конец ХIХ – начало ХХ вв. – это деятельность в контексте историческом, в ущерб современности – эклектика. Модерн – переходная форма между эклектикой и авангардом – работа с наличной ситуацией, когда центральным символом становится буржуазный особняк. Наконец, авангард – работа с контекстом будущего, с утопией, сопротивляющейся наличному. Современность представляет собой совокупность подходов, также взаимоисключающих друг друга работой лишь с одним контекстом.
Итак, соединение времен возможно посредством мифа, иначе – ловушка дисгармонии. Возможность учитывать все контексты - в средовом подходе.
Предварила семинар фраза из Витрувия: «Архитектор должен быть человеком грамотным, умелым рисовальщиком, изучать геометрию, всесторонне знать историю и внимательно слушать философов».
По мысли первого докладчика, Ю.В. Янушкиной, одна из основных функций архитектуры – создание смысла. И с точки зрения смысла творческие задачи решать сложно: необходимо не выдумывать архитектуру самостоятельно, но «слушать место», обращать внимание на то, что оно предлагает само.
Архитектурная форма, как и иные образцы искусства, как формулы науки и философии – это всегда отпечаток определенного способа мышления. При этом основной инструмент работы в архитектуре – символ. С его помощью решается проблема границы: между внутренним и внешним, сакральным и профанным. Проблема пространства – это основа всякого мышления и пространство осмысляется в современных когнитивных подходах с помощью метафор вместилища, пути и цели, части и целого, центра и периферии. Архитектурная интерпретация этих метафор – социальное соглашение о смысловой реальности культуры.
Традиционным в архитектуре является воспроизводство образца из установленной символической модели: например, храм как образ мира и строительство храма как космогония. Архитектура – это манифестация культурой своего понимания принципов мироустройства. В этом смысле архитектура есть средство манипулирования сознанием и установления его границ. Она артикулирует желаемую смысловую реальность.
Общая структура архитектурных образов может быть видна на двух уровнях:
- глубинный слой представляют собой инвариантные константы преодоления границ (дом, храм, город), места и пути;
- поверхностный слой – конкретные трансформации этих типов и индивидуальные интерпретации архитектора.
Таким образом, архитектурное смыслообразование – это всегда динамика ментальных пространств, смыслов и форм архетипов и меняющегося языка времени.
Кроме того, можно выделить еще несколько смысловых слоев:
- логический, связанный с полаганием множества идей предела;
- грамматический, как конкретное выражение идей предела на пересечении архетипов и новых форм;
- ритуально-символический.
Сегодня трактовка архитектуры как космоса сменилась множественными концепциями. В их основе лежат индивидуальная игра, риторический эффект и сплошное поле переноса значений. Эта ситуация характеризуется теоретическим хаосом.
Возможность нового объединения – в идее всеобщего мифа. Миф более глубок, чем вербально артикулированная идеология: архитектура также довербальна. В связи до-словесного и словесного может быть найдена новая целостность концептуальной организации пространства.
Второй докладчик – А.И. Макаров – обратил внимание на то, что сакральные архитектурные объекты обладают способностью реального благотворного воздействия на сознание. Однако, необходимо единство пространственной организации места и воспринимающего его сознания. Архитектор создает такие объекты, так как знает организацию сознания, будучи частью коллектива его носителей.
Изначально архитектура создана с целью гармонизации социального контекста – снятия конфликтности. Контексты бывают:
- прошлого (история);
- настоящего (наличная ситуация);
- будущего (фантазия).
В идеале все эти три контекста должны быть соединены. Город проектируется с учетом истории, утилитарной прагматики и проективного мышления. Все времена становятся изоморфными. Но для этого нужно иметь солидарное общество, живущее в едином мифе. Это классическая ситуация.
В постклассике ведется работа только с одним контекстом. Конец ХIХ – начало ХХ вв. – это деятельность в контексте историческом, в ущерб современности – эклектика. Модерн – переходная форма между эклектикой и авангардом – работа с наличной ситуацией, когда центральным символом становится буржуазный особняк. Наконец, авангард – работа с контекстом будущего, с утопией, сопротивляющейся наличному. Современность представляет собой совокупность подходов, также взаимоисключающих друг друга работой лишь с одним контекстом.
Итак, соединение времен возможно посредством мифа, иначе – ловушка дисгармонии. Возможность учитывать все контексты - в средовом подходе.
четверг, 17 февраля 2011 г.
Философия права
16 февраля состоялся семинар по философии права, на котором обсуждались проблемы правосознания.
Как выяснилось, тема довольно актуальна для представителей разных специальностей: философов, юристов, социологов, психологов, так как само понятие «правосознание» по сути междисциплинарно.
Два докладчика — наш гость Мордовцев А.Ю., доктор юридических наук, кандидат философских наук, профессор, зав. кафедрой теории государства и права Таганрогского института управления и экономики и Гуляихин В.Н., доктор философских наук, профессор, зав. кафедрой социальной работы и педагогики ВолГу — признали актуальность проблем, касающихся правосознания, но высказали противоположные позиции насчет современного интереса к данной проблематике.
Гуляихин констатировал, что сегодня наблюдается деградация отечественных фундаментальных наук, нет социального заказа на их развитие, также нет интереса у студентов и аспирантов заниматься этими проблемами. Это приводит к тому, что становится невозможным развитие и прорывы в науке.
Сам Гуляихин — один из немногих, кто защитил докторскую диссертацию по философии права. Это было сделать нелегко, так как категориальный аппарат существенно устарел, понимание правосознания обычно укладывалось в примитивную двухчастную схему, включающую правовую идеологию (система юридических идей, правовых феноменов и т.д.) и правовую психологию (чувства и эмоции), которая пригодна, скорее, только для студенческого конспекта. Он предложил эту схему наполнить содержательно, разбив на 5 секторов (следует обратить внимание, что часть из них может принадлежать как к правовой идеологии, так и быть частью бессознательного):
I нормальное правосознание — совокупность перцептивных способностей человека
II логико-понятийный компонент
III аксиологическая оценка
В правовой психологии — 2 сектора:
IV личностное бессознательное
V коллективное бессознательное
Мордовцев отметил обратно пропорциональную ситуацию в Таганроге: повышенный интерес к теории гражданского государства и права, свыше 15 кандидатских диссертаций лично у него защитилось по этой тематике за последнее время. Но Мордовцев также согласился, что специалисты, занимающиеся правом, боятся любой «философизации» и «психологизации» и пытаются найти инновации внутри собственной области. Поскольку его интересует правовой менталитет, он отметил ряд проблем, касающихся этого аспекта правосознания. Наибольшие трудности связаны, конечно, с самим термином, его размытостью и неоднозначностью. Также Мордовцев обратил внимание на излишнее увлечение православизацией, - эта неоправданность состоит, как минимум, в том, что духовное и религиозное — это не одно и то же.
Оба выступления специалистов породили множество вопросов, большая часть которых имела отношение к субъекту правосознания и соотнесенности в нем сознательного и бессознательного начал.
Семинар показался интересным за счет рассмотрения проблемы с разных позиций — философа и юриста, велась довольно оживленная дискуссия. Каждый из присутствующих был носителем того или иного правосознания и чувствовал свою включенность в тему семинара.
А. Торопова
Как выяснилось, тема довольно актуальна для представителей разных специальностей: философов, юристов, социологов, психологов, так как само понятие «правосознание» по сути междисциплинарно.
Два докладчика — наш гость Мордовцев А.Ю., доктор юридических наук, кандидат философских наук, профессор, зав. кафедрой теории государства и права Таганрогского института управления и экономики и Гуляихин В.Н., доктор философских наук, профессор, зав. кафедрой социальной работы и педагогики ВолГу — признали актуальность проблем, касающихся правосознания, но высказали противоположные позиции насчет современного интереса к данной проблематике.
Гуляихин констатировал, что сегодня наблюдается деградация отечественных фундаментальных наук, нет социального заказа на их развитие, также нет интереса у студентов и аспирантов заниматься этими проблемами. Это приводит к тому, что становится невозможным развитие и прорывы в науке.
Сам Гуляихин — один из немногих, кто защитил докторскую диссертацию по философии права. Это было сделать нелегко, так как категориальный аппарат существенно устарел, понимание правосознания обычно укладывалось в примитивную двухчастную схему, включающую правовую идеологию (система юридических идей, правовых феноменов и т.д.) и правовую психологию (чувства и эмоции), которая пригодна, скорее, только для студенческого конспекта. Он предложил эту схему наполнить содержательно, разбив на 5 секторов (следует обратить внимание, что часть из них может принадлежать как к правовой идеологии, так и быть частью бессознательного):
I нормальное правосознание — совокупность перцептивных способностей человека
II логико-понятийный компонент
III аксиологическая оценка
В правовой психологии — 2 сектора:
IV личностное бессознательное
V коллективное бессознательное
Мордовцев отметил обратно пропорциональную ситуацию в Таганроге: повышенный интерес к теории гражданского государства и права, свыше 15 кандидатских диссертаций лично у него защитилось по этой тематике за последнее время. Но Мордовцев также согласился, что специалисты, занимающиеся правом, боятся любой «философизации» и «психологизации» и пытаются найти инновации внутри собственной области. Поскольку его интересует правовой менталитет, он отметил ряд проблем, касающихся этого аспекта правосознания. Наибольшие трудности связаны, конечно, с самим термином, его размытостью и неоднозначностью. Также Мордовцев обратил внимание на излишнее увлечение православизацией, - эта неоправданность состоит, как минимум, в том, что духовное и религиозное — это не одно и то же.
Оба выступления специалистов породили множество вопросов, большая часть которых имела отношение к субъекту правосознания и соотнесенности в нем сознательного и бессознательного начал.
Семинар показался интересным за счет рассмотрения проблемы с разных позиций — философа и юриста, велась довольно оживленная дискуссия. Каждый из присутствующих был носителем того или иного правосознания и чувствовал свою включенность в тему семинара.
А. Торопова
2 февраля состоялась литературная гостиная посвященная роману Федора Кузьмича Сологуба «Мелкий Бес».
В самом начале ведущая, Анастасия Торопова, предложила поработать с текстом в несколько этапов: это позволило бы рассмотреть текст с нескольких ракурсов и дать возможность полноценно включиться в работу тем, кто не знаком с данным произведением.
Сначала ведущая предложила прочесть небольшой отрывок для того, чтобы 1) познакомить с текстом тех, кто не успел прочесть роман; 2) на основе данного отрывка ответить на вопрос: какие конкретные для участников смыслы открылись из прочтенного и аргументировать: через какие средства автор смог донести именно эти смыслы?
Во второй части ведущая дала биографическую справку о самом писателе, о создании романа, также дала собственную интерпретацию символики текста.
Третья часть включала в себя работу с конкретными отрывками из романа с целью ответить на основной вопрос вечера: что или кто является в романе мелким бесом? И почему нечисть в романе выступает именно как мелкое начало?
В итоге возникло несколько версий, одна из которых примерно заключается в следующем: это роман об аутизме, о человеке с размноженным Я: главный герой (Передонов) не может пробиться к другому, реальность для него закрыта, так как Ардальон Борисыч увлечен собственными фантазмами. А фантазмы, фантазия — это питательная среда для бесов (как сообщил присутствовавший
«специалист по демонологии»). Роман представлен как такой жизненный мир, в котором отсутствует привнесенное извне, и именно от этой стерильности сознания главный герой сходит с ума.
В качестве небольшого эксперимента пространство литературного вечера было украшено горящими свечами: огонь — один из главных символов романа, символ очищения и уничтожения — не расслаблял участников, скорее, наоборот, способствовал активной коллективной работе.
В самом начале ведущая, Анастасия Торопова, предложила поработать с текстом в несколько этапов: это позволило бы рассмотреть текст с нескольких ракурсов и дать возможность полноценно включиться в работу тем, кто не знаком с данным произведением.
Сначала ведущая предложила прочесть небольшой отрывок для того, чтобы 1) познакомить с текстом тех, кто не успел прочесть роман; 2) на основе данного отрывка ответить на вопрос: какие конкретные для участников смыслы открылись из прочтенного и аргументировать: через какие средства автор смог донести именно эти смыслы?
Во второй части ведущая дала биографическую справку о самом писателе, о создании романа, также дала собственную интерпретацию символики текста.
Третья часть включала в себя работу с конкретными отрывками из романа с целью ответить на основной вопрос вечера: что или кто является в романе мелким бесом? И почему нечисть в романе выступает именно как мелкое начало?
В итоге возникло несколько версий, одна из которых примерно заключается в следующем: это роман об аутизме, о человеке с размноженным Я: главный герой (Передонов) не может пробиться к другому, реальность для него закрыта, так как Ардальон Борисыч увлечен собственными фантазмами. А фантазмы, фантазия — это питательная среда для бесов (как сообщил присутствовавший
«специалист по демонологии»). Роман представлен как такой жизненный мир, в котором отсутствует привнесенное извне, и именно от этой стерильности сознания главный герой сходит с ума.
В качестве небольшого эксперимента пространство литературного вечера было украшено горящими свечами: огонь — один из главных символов романа, символ очищения и уничтожения — не расслаблял участников, скорее, наоборот, способствовал активной коллективной работе.
вторник, 15 февраля 2011 г.
9/02/11, Постмодернизм в праве
Девятого февраля лекцию "Постмодернизм в праве" прочел к.ю.н, Ю.Ю. Ветютнев. Прежде всего автор поразмышлял на тему постмодернизма в качестве мыслительной установки. В основном смысле постмодернизм понимает себя как преодоление модерна. Под модерном принято понимать состояние общества и мышления, характеризующееся упорядоченностью, рациональностью, системностью. Общество модерна - это организованный, целостный агрегат, устроенный вокруг некоего центра.
Классическая юриспруденция идально отвечает представлениям о классическом обществе. Это мышление, сложившееся в ХVII-XVIII вв., на базе римского права, но отошедшее от его постулатов. В основе этого мышления - образ центрированного пространства, которое строится по общепризнанным принципам, пационально познаваемым и подлежащим толкованию.
В конце 1960-х годов возникает феномен постмодернистской культуры. Один из теоретиков постмодерна, Ф. Лиотар, говорит о кризисе рассказа, о недоверии к метанарративу (как целостному описанию реальности, как, например, в теориях марксизма, фрейдизма, либерализма и т.д.) Принципом мышления теперь становится не сомнение, как в классической науке, а недоверие. Интенцией постмодернизма является стремление лишить сил объяснительных моделей, чтобы они перестали работать.
Кризис рассказа приводит к кризису социальной реальности. Это выражается в кризисе университета, философии, права (которое тоже базируется на доверии).
Взамен классической модели теперь предлагается децентрированная модель, отрицающая постоянно доминирующую силу. Целью критики становится власть, а также любые самостоятельные сущности, например, личность или целостное Я. Согласно Лиотару, "консенсус становится подозрительной ценностью". В нем всегда есть элементы насилия. Взамен предлагается система временных контрактов, которые подлежат постоянному расторжению и возобновлению.
Итак, становление постмодерна, как отметил лектор, происходит в условиях, во-первых, кризиса рацииональности после I и II мировых войн и, во-вторых, развития коммуникаций, которое приводит к пространственному соседству несовместимых культур. Возникает необходимость быть готовым к несоразмерностям.
Постмодернистское мышление поэтому критикует соразмерность, гармоничность, слаженность как насилие. Поощряются эклектизм и противоречивость в пространстве и времени. Идея последовательности базируется на бинарном мышлении, в то время как постмодернизм стремится к устранению дуального способа отношения к миру.
Различия в базовых ценностях модерна и постмодерна таковы:
единство - множество
согласие - возражение (Лиотар: "Говорить-значит бороться")
центр - периферия (акцент на меньшинства).
Базовая разметка реальности в постмодерне - не онтологическая и не гносеологическая, а аксиологическая, в основе лежит система ценностей. Главным методом становится деконструкция: анализ, имеющий целью обессиливание объекта. Предмет разоблачается, превращается в набор составных частей, нейтрализуется.
Далее лектор продемонстрировал как базовые принципы постмодерна проявляются в праве.
Принцип множества виден в теории правового плюрализма. Плюрализм здесь проявляется на двух уровнях. Во-первых, это идея, что разные народы имеют право развивать свои правовые культуры. Во-вторых, идея правового плюрализма внутри общества. В самом радикальном виде - сколько людей, столько и прав. Правовые теории признаются равнозначными относительно друг друга. Это выгодно для политической борьбы, для отстаивания локальных и этнических интересов. Правовой плюрализм действует также в революционной ситуации.
Принцип возражения находит воплощение в борьбе за гражданские права. Это связано со Школой критических правовых исследований в США. Мишенью критики становится либеральное государство, судебная система, образование и т.д. Самоцелью становится протест. Юридическое сообщество призывается к тому, чтобы встать в оппозицию государству. Право здесь трактуется как средство политического влияния.
Принцип периферии достаточно распространен в сфере юридической практики. До уровня развитой рефлексии о правовой системе этот принцип довела феминистская критика. Одним из тезисов этого направления мысли стало утверждение, согласно которому право само по себе - инструмент мужского господства. Все основные правовые институты созданы мужчинами и женщин в истории права нет. Кроме того, право рационально, объективно и абстрактно, а это свойства мужского мышления. Образом субъекта права, поэтому, является мужчина. Право, согласно этой концепции, понимается как псевдоуниверсальное и лицемерное. Фемиинистские варианты правовых принципов - антисексуализм, антииерархизм, андрогинизм. Мы видим здесь принцип периферии в постмодернистском правовом мышлении.
Итак, постмодерн влияет на область права так же как на иные социальные сферы. И влияние это, как отметил лектор, оставаясь пока не особенно решающим, будет усиливаться.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)